6. Заинтересованность лингвистики в объективном анализе. Монадная конструкция Гуссерля
Языкознание весьма заинтересовано в том, чтобы в духе концепции Милля аксиоматически поставить во главу угла факт межличностного обмена знаками. Если последнее слово гуссерлианского учения подчеркивает, что говорящий, употребивший слово «человек», имеет в виду то биологический вид как таковой (символически: ), то индивида, принадлежащего к этому виду (символически:), и что определенный выбор есть акт, совершаемый говорящим в каждом конкретном случае, то решительный субъективист может поставить этот тезис во главу угла и заявить: «В конце концов я могу подразумевать все, что угодно, под всем, что угодно»1. На это нельзя ничего возразить, кроме того, что подобная максима, возведенная в принцип, оказывается самым надежным средством для того, чтобы сделать невозможным какое бы то ни было речевое общение — результат, в котором явно не заинтересован даже самый свободный человек.
Фактически даже меньшая степень индивидуальной свободы, чем предполагает «Человек как вид» или «Человек как индивид», целиком исключается в речевом общении при помощи собственно языковых средств или окружения актуального слова или по крайней мере редуцируется до безопасной степени. Действительно, учение Гуссерля об актах впервые со времен спора об универсалиях снова вплотную подошло к нерешенной проблеме абстракций со стороны переживаний и разоблачило псевдорешение учения об абстракциях Юма. Но неверным было бы утверждать, что теория языка довольствуется старой гуссерлианской моделью мышления в «Логических исследованиях» и может отбросить в сторону собственные успехи великого логика, о которых свидетельствуют его более поздние произведения, словно он не имел к этому отношения.
Когда Диоген, сидя в бочке, приходит к осознанию того, что его монологи не допускают ни единого, пусть даже идеального и лишь теоретически возможного выхода для анализа, а являются только редуцированным искусственным продуктом человеческой речи, то это и есть «ага»-переживание, в котором никто не может быть заинтересован более, чем теория языка. И как только прежде изолированный говорящий возвращается в общество своих собратьев по языку, исчезают все возражения против доктрины Платона или Милля, то есть против объективистской концепции. Можно считать, что в настоящее время она представлена двумя вариантами; хорошо бы заранее предусмотреть их надлежащее взаимодействие: анализ, такой, как у Милля, и наряду с этим применение к исследовапию человеческого языка в определенной мере неизбежного бихевиористского образа мыслей, столь плодотворно используемого в зоопсихологии. Кто рассматривает истинные истоки языкового развития — а к этому мы вынуждены обратиться, в частности, в теории указательных знаков,— тот вольно или невольно сворачивает на путь Вегенера и Бругмана, то есть к доктрине бихевиоризма. Этому мы посвятили часть второй главы и не собираемся post festum писать апологию.
Насколько близко Гуссерль подошел к объективисткому анализу языка, яснее всего видно из его «Формальной и трансцендентальной логики»2. Там, например, на с. 30 читаем: «Все объективное имеет не только мимолетное бытие появляющегося и преходящего в тематическом поле в виде актуального образования. Смысл его существования заключается в особого рода объективной ценности, выходящей за пределы актуально познающего субъекта и актов, им производимых. Оно остается идентичным при повторении, снова познается как постоянное сущее. Так же как и другие реальности цивилизованного мира, оно имеет объективное бытие в документально засвидетельствованной форме: оно обнаруживается каждым в течение объективно зафиксированного срока и в этом смысле постигается, межличностно идентифицируется, существует, даже если никто о нем не думает».
Это имеет отношение прежде всего к «продуктам» науки, к ее предложениям, складывающимся в «универсальную теорию». Однако это не менее важно и для совокупного предмета наук о языке. Не следует (разумеется, в гуссерлианском смысле) ожидать становления совершенной науки для конституирования предмета «lingua latina»; чтобы признать правомерность этого конституирования, даже не нужно изучать всю феноменологию, к этой цели ведут и другие пути. Кратчайший из них — систематический, не ограниченный монадами анализ модели языка как органона. Мне становится все более очевидным, с тех пор как я защитил ее от Гуссерля в 1918 г., что корректная доработка этой модели должна взорвать определенные ограничения феноменологии и придать теории познания новый импульс со стороны лингвистики как науки. Имманентно-критическому изучению эволюции гуссерлианской феноменологии с учетом проблем теории языка посвящена недавно законченная диссертация, которую я надеюсь вскоре опубликовать вместе с другими работами по теории языка. Мне кажется, в этом месте желательно привести пример конфронтации моделей мышления Милля и Гуссерля на почве эмпирической этимологии. Записываю три ключевых слова «коннотация видовых имен, (Artnamen), идеальный вид (Spezies) и этимон»; задача заключается в том, чтобы обсудить вопрос о необходимости разделения навечно трех областей, из которых выбраны эти названия. Какое отношение к этимону имеет коннотация? В цитате из Милля у имен собственных отрицается коннотация, или, что то же самое, «атрибутивное» определение названного. Можно ли это интерпретировать в лингвистике так, что у хорошо известных названий городов, гор, рек и имен людей, привлекаемых для объяснения самим Миллем, с самого начала отсутствует символика ? Конечно, нет, ведь историку языка известно, что эти имена обладают этимоном, так же как и видовые имена. Иногда он исторически стирается и становится совсем неощутимым, как у имен «London, Rhein, Semmering, Wien», иногда он актуален, как у композитов с прозрачной структурой: «Montblanc, Kraxentrager, Heilbronn, Salzburg, Buenos Aires». То же самое распространяется и на антропонимы. Ведь между «Karl, Otto, Maria» по сравнению с «Friedrich, Gertraud», с одной стороны, имеется то же различие, что и между «Pferd «лошадь», Ochs «бык», Esel «осел'« по сравнению с «Zaunkönig «крапивник (зоол.)», Bachstelz «трясогузка'« — с другой.
По-видимому, композиты, функционирующие в виде имен собственных, лучше сопротивляются стиранию этимона. А как вообще обстоит дело с особой склонностью композитов функционировать в качестве имен собственных? Во всяком случае, очевидно, что если и имеется какая-либо связь между коннотацией Милля и более или менее актуальным этимоном, то это, конечно, не простая корреляция. Почти излишне добавлять, что не только назывные знаки, но также и дейктические слова имеют более или менее ощутимый этимон. Иначе были бы беспредметными исследования Бругмана и других ученых, которые мы пытаемся с позиций психолога интерпретировать в главе об указательном поле языка; дифференциация по смыслу (функции) индоевропейских *to- и *ko-, бесспорно, принадлежит к области исследования этимологов. Многие указательные слова языка должны отличаться друг от друга функционально, так же как назывные слова. При переходе от da «здесь» к dort «там», от dieser «этот» к jener «тот» в одном и том же предложении заметен явственно ощутимый скачок из одной области в другую, сопровождаемый изменениями средств указания, которые языковеды должны по крайней мере пытаться свести к закономерности. Бругман в общем виде предпринял такую попытку для индоевропейских языков в учении о четырех (позиционных) видах указания. Мы снова ставим вопрос о существовании какой-либо косвенной связи между коннотацией и этимоном и о ее природе.
Yandex.RTB R-A-252273-3- Карл Бюлер Теория языка
- Введение. Теория языка вчера и сегодня
- 1. «Принципы истории языка» Пауля. Декарт, естествознание и история
- 3. Гуссерль и его программа в «Логических исследованиях»
- Глава I принципы науки о языке § 1. Идея и план аксиоматики
- 2. Исходный объект науки о языке. Понятийный универсум лингвиста
- 3. Аксиомы науки о языке
- 4. Четыре принципа
- § 2. Модель языка как органона (а) Формы существования конкретных языковых явлений
- 3. Экспрессия и апелляция как независимые переменные наряду с репрезентацией. Три книги о языке
- § 3. Знаковая природа языка (в) Модель структуры языка
- 2. Анализ понятия знака, сравнительная психология, общая формула
- 5. Проблема абстракции
- § 4. Речевое действие и языковое произведение; речевой акт и языковая структура (с)
- 1. Речевое действие и языковое произведение, эмпрактическая речь, la parole
- 2. Языковое произведение искусства. Теория речевого действия
- 3. Языковая структура, критика, приемы лингвистического структурализма, более высокая ступень формализации, внеязыковые аналогии: товарные знаки, монеты, слова. Межсубъектность
- 4. Теория речевых актов. Штейнталь и Гуссерль. Анализ теории актов Гуссерля. Социальный характер языка
- § 5. Слово и предложение. Система s-f языкового типа (d) Понятие языка и его признаки
- 3. Продуктивность полевых систем
- 4. Логика и лингвистика
- Глава II указательное поле языка и указательные слова
- § 6. Психологические предпосылки позиционных способов указания в индоевропейских языках
- 1. Миф о дейктическом происхождении языка
- 6. Вспомогательные средства du-дейксиса и istic- дейксиса
- 7. Jener- дейксис
- 8. Общий вопрос
- § 7. Origo указательного поля и способы его выражения
- 3. Безусловная необходимость средств указания
- 5. Традиционная классификация местоимений и ее критика
- § 8. Дейксис к воображаемому и анафорическое употребление указательных слов
- 2. Субъективная ориентация и ее компоненты
- 3. Ориентация в пространстве и речевое указание
- 5. Ориентация во времени
- 6. Три основных случая дейксиса к воображаемому
- 7. Психологическая редукция
- 8. Перенесения. Драматическое и этическое изложение
- § 9. Эгоцентрическое и топомнестическое указание в языке
- 1. Инклюзивное и эксклюзивное «мы»
- 2. Слияние указательных частиц с предлогами
- 3. Эгоцентрические и топомнестические указания. Класс продемонстративов. Примеры из японского и индейских языков
- Глава III поле символов языка и назывные слова
- §10. Симпрактическое, симфизическое и синсемантическое окружение языковых знаков
- 1. Эмпрактические высказывания
- 2. Закрепленные названия
- 3. Аналогия из сферы геральдики
- 4. Синсемантика изобразительных ценностей в картине
- 5. Проблема эллипсиса
- § 11. Контекст и факторы поля в отдельности
- 2. Перечень контекстуальных факторов (по Паулю). Новое разбиение на три класса, его полнота
- 3. Апология синтаксиса извне
- § 12. Поля символов в неязыковых репрезентативных инструментариях
- 1. Лексические значения и репрезентативные поля; пояснения на примере двух неязыковых репрезентативных инструментариев
- 2. Поле живописания художника, изобразительное поле актера; о полевых ценностях
- 3. Понятие символа, предлагаемое определение. Из истории понятия «символ»
- 5. Своеобразие языковой репрезентации. Посредники в языковом репрезентативном инструментарии (объяснение на основе аналогии). Внутренняя форма языка
- § 13. Звукоподражательный (звукописующий) язык
- 1. Апологеты теории звукописания. Контраргументы
- 2. Живописательные потенции звуковой материи
- 3. Пределы живописания в структурном законе языка
- 4. Один пример из эксперимента Вернера
- 5. Две группы живописующих слов
- 6. Старые представления об удельном весе звукописания
- 7. Исследования в. Эля. Факторы противоположного характера
- § 14. Языковые понятийные знаки
- 1. Этимон. Магическое мышление и номинация. Открытие психологии мышления: семантические сферы
- 2. О синхитических понятиях
- 3. Несовместимость радикального номинализма с центральным фактом фонологии
- 4. Дж. Ст. Милль об общих и собственных именах
- 5. Теория актов Гуссерля
- 6. Заинтересованность лингвистики в объективном анализе. Монадная конструкция Гуссерля
- 7. Живой и доминантный этимон. Заключительные замечания о собственных именах
- § 15. Индоевропейская падежная система — пример полевого механизма
- 1. Смешанная система в индоевропейском языке. Существительные среднего рода в системе Вундта. Слишком широкое понятие падежа
- 3. Критика учения Вундта. Коннотации глагола
- 5. Акциональная категория как внутренняя языковая форма
- § 16. Критическая ретроспектива Идея символического поля
- Глава IV строение человеческой речи элементы и композиции
- § 17. Материально обусловленное оформление звукового потока речи
- 1. Материально обусловленное и грамматическое оформление
- 3. Моторная теория слога, баллистические импульсы
- 4. Компромисс. Критика Стетсона, возражения на критику. Фактор резонанса
- § 18. Мелодический облик и фонематическая характеристика слов
- 1. Фонематические и химические элементы, сравнение
- 2. Мелодический облик и особые приметы словесных единиц
- 3. Звуковые характеристики и вещественные признаки. Трубецкой и Менделеев. Геральдический экскурс
- 4. Подсчет осмысленных слогов в немецком языке. Релевантность мелодического облика
- 5. Центральная идея фонологии. Фонема как опорный момент, иерархия оппозиций. Проблема абстракции в новом облике
- 6. Новый закон о постоянстве. Сравнение с вероятностными константами
- § 19. Простое и сложное слово. Признаки понятия слова Идея чистого лексикона
- 1. Определение простого значения по Гуссерлю. Дистантные композиты Бругмана
- 2. Флективное слово и композит
- 3. Признаки понятия «слово». Опыт определения
- 4. Проблема классов слов
- § 20. Функции артикля
- 1. К истории артикля и теории артикля. Три функции артикля по Ваккернагелю
- 2. Формант существительных, теоретическое объяснение
- § 21. Сочинение с союзом «и» По поводу теории гештальтов
- 1. Сочинительная связь в числительных: разбор примера. Сочинительное «и». Итоги: соединение объектов и сочинение предложений
- 2. Парный композит
- § 22. Языковедческое исследование композита
- 1. Результаты сравнительно-исторического анализа
- 3. В защиту противопоставления атрибутивных и предикативных комплексов
- 4. Разлитое между именными и глагольными композитами
- 5. Интерференция позиционных факторов с музыкальными и фонематическими модуляциями. Предпочтение постпозиции в романских языках
- 6. Реализация признаков понятия слова в композите
- § 23. Языковая метафора Сематологическое ядро теории метафоры
- 1. Психологические основы. Исторические данные. Внеязыковые параллели. Две метафоры из детской речи
- 2. Физиогномический взгляд. Функциональное удовольствие
- 3. Эффект различения, техническая модель двойного фильтра. Закон снятия. Пластичность значений
- 4. Гипотеза Вернера о табу. Критика: метафора и параявление
- 5. Общие итоги
- § 24. Проблема предложения
- 1. Определение Риса
- 2. Разноаспектность трех признаков Риса
- 3. Проверка традиционных определений. Грамматическое понятие о предложении
- § 25. Предложение без указательного поля
- 1. Коррелятивные предложения (именные предложения)
- 5. Persona tertia
- 6. Абсолютно свободные от указания предложения логики
- § 26. Анафора Сочленения речи
- 2. Словесный ряд в речи и изобразительный ряд в кинематографе
- 4. Богатство и бедность анафорического указания
- § 27. Формальный анализ сложного предложения (краткий отчерк)
- 1. Примеры лапидарной и полиартрической речи. Происхождение египетского релятава
- 3. Тип по Кречмеру. Начальная стадия. Резюме
- 4. Сравнение обоих типов
- 5. Понятие гипотаксиса. Полевой разрыв. Гипотеза Марти, новейшие исследования
- 6. Новая гипотеза: теория типов